Владимир Легойда, официальный представитель РПЦ:

Даже большевики не позволяли себе
такого святотатства

— Церковь не имеет права напрямую вмешиваться в деятельность правоохранительных органов, которые ведут серьезную, добросовестную работу по данному делу...

Церковь во все времена призывала к милосердию. И данная ситуация не является исключением. Но давайте не будем забывать и о другом: за все время, прошедшее после кощунственного и мерзкого поступка, совершившие его девушки не выразили даже намека на раскаяние. Их многочисленные интервью и комментарии в СМИ, а также записи в блогах свидетельствуют о полной уверенности в правильности и чуть ли не праведности своих действий. Мне кажется, это тот случай, когда последствия хуже самого поступка.

Кроме того, внимание СМИ и общественности, похоже, приковано к личности девушек, некоторые из которых являются мамами маленьких детей. Участницы акции, по-видимому, сами не до конца осознавшие тяжесть того, что они натворили, вызывают у многих сочувствие. То, что наше общество, при боли поруганных чувств, способно на сострадание и прощение, безусловно, хорошо. Но почему же сообщество не задается вопросом, кто стоит за всем этим? Почему мы не обсуждаем сам факт этого ужасного поступка, который не является «невинной шалостью» и не имеет никакого отношения ни к свободе слова, ни к правам человека, ни к другим демократическим ценностям? Если только таковой не стала свобода от совести.

Даже большевики в свое время не позволяли себе того святотатства, которое было проявлено в рамках «панк-молебна»: «Богоборцы советских времен по крайней мере выводили верующих из храма, прежде чем попытаться его разрушить, осквернить. Недавняя же «акция протеста» состоялась в действующем храме, на глазах у верующих.

20128 мартаофициальный сайт Московской патриархии

— Удивительно обнаруживать невнимание большого количества людей, подписывающих разные воззвания, к позиции Церкви, невольно вовлеченной в эту неприятную и неудобную для нее ситуацию. Церковь порой не просто упрекают в молчании и равнодушии — но даже чуть ли не напрямую обвиняют в аресте и задержании участниц «панк-молебна». Степень абсурда растет на глазах: почему, ну почему вы считаете, что Церковь должна принимать обвинения такого рода?! Как можно так бездумно смешивать понятия и вешать на Церковь прокурорские ярлыки?

Позиция Церкви по этому делу озвучивалась многократно, в том числе и ее Предстоятелем. Да, грех должен открыто именоваться грехом — грехом, а не перформансом или невинной художественной шалостью. Да, имело место нарушение сакрального пространства храма, причем в демонстративной, публичной, вызывающей форме. Наша Церковь не переживала ничего подобного за последние 20 лет.

В то же время мы говорили и будем говорить о необходимости отделять грех от грешника. Церковь всегда готова принять раскаявшегося преступника, нарушителя, кощунника и хулигана. И всегда молится о вразумлении тех, кто к этому покаянию еще не готов.

Идет следствие. И на данном этапе вмешательство в ситуацию будет воспринято как нарушение норм права, квалифицировано как давление на следствие. Что касается печалования об осужденных — так осужденных еще нет. Напомню, что преступником или невиновным человека может признать лишь суд. Суда еще не было. В зависимости от приговора будет озвучено и слово Церкви.

201228 июня„Известия“