протоиерей Александр Пелин:

Если дискредитировать армию, Церковь, правоохранительные органы, то не останется ничего...

— Пожалуй, позиция отца Андрея, заявленная в этом тексте, мне кажется наиболее приемлемой. Сам не могу вынести личного суждения о происшедшем, так как там не присутствовал. Хулиганство должно всегда наказываться по законам государства. Видеть во всем этом злой умысел — думаю, свою собственную душу только бередить! Глупые девки, наглые и хамские — вот и все. Что об этом еще говорить?! Что это, атака на Православие? Нет, в этот бред я не верю. Мы будем разрушены из-за своей черствости, жестокости и лицемерия. Сами, православные, себя разрушим! Вот...

201224 февраляFacebook

— Два года колонии для Pussy Riot — это справедливо.

201218 августаFacebook

— Когда я увидел фото Толоконниковой 3–5-летней давности с «коктейлем Молотова» в руках и в соответствующей позе, размещенной ею же для открытого пользования в сети Интернет, я сразу подумал о том, что она — банальная террористка. Ее выходка никакого отношения к оскорблению веры не имеет. Судить и ее, и этих деятелей из Народной воли нужно по всей строгости закона, как террористов, подрывающих устои общества, совершающих акты насильственного характера. Не очень понятно, почему против террористов на Кавказе можно применять силу, а против этой Народной воли — нет? Сразу решительно и серьезно. Мы помним, к чему привело это заигрывание с террористами в конце XIX века. Не дай Бог повторения!

201228 августаFacebook

// О посещении Надежды Толоконниковой в мордовской колонии в сентябре 2013 года

— У меня с Надеждой состоялся кратковременный разговор. Я задал ей вопрос о возможности посещать храм. Она ответила, что осужденные эту возможность имеют, но их очень сильно донимают на производстве и мало свободного времени. Хотя другие женщины говорят обратное. Я спросил: не хочет ли она в качестве благославления иконочку Казанской Божией Матери, она приняла ее. Она совершенно по-доброму говорила, и не видела во мне как в представителе Церкви врага. Возможно, осознает, что она совершила. Она вменяема, здорова. Но, по-моему, по большому смыслу, это письмо — пиар-ход.

Самое удивительное во всей этой истории, как мне кажется... Вот, я, кстати, смотрю на Петра Верзилова (гражданского мужа Надежды Толоконниковой), который караулит выход правозащитников из колонии... Так вот, такое ощущение, что большая часть того, что Надежда изложила, неправда. На чем я это основываю? Во-первых, колония ухоженная, территорию нельзя так привести в порядок за один день, это не показуха к приезду комиссии. Посажены цветы, фонтан, прекрасный храм построен, есть батюшка, ответственный за этот храм, не менее двух раз в месяц бывает там и имеет возможность лично общаться с заключенными. Мы посмотрели условия их жизни, быта, в колонии идет смена старых деревянных окон на пластиковые, где-то уже заменены, где-то еще нет... Туалеты приведены в порядок, есть современные пластиковые душевые кабины... Трудности-то есть: еще не во всех бараках есть горячая вода, но в большинстве есть. Баня запущена, они туда ходят, в этом и сотрудники заинтересованы.

/О мнении других осуждённых женщин ИК-14/ Они прямо сказали: что это чистый пиар, и отмахнулись: типа, что о ней говорить? Она не нашла себя, она не принята тем обществом. Все это, конечно, удивительно. У меня такое ощущение, что Надеждой кто-то управляет, причем очень ловко. Посмотрите, о чем говорят факты: она сначала завтракает, еще даже не подозревая, что вскоре напишет письмо... Даже когда ей задают какие-то вопросы, самого невинного характера, она обращается за помощью к адвокату. Например, спросили: опасаетесь ли вы за свою жизнь? И кто угрожает? Она даже не знает, что ответить, и снова обращается к адвокату. Есть ощущение, что она содержимое своего письма плохо знает...

201325 сентября„Комсомольская правда“

— Говоря с Надеждой Толоконниковой, я увидел перед собой далеко не изможденного и ненормального человека. Она вполне вменяема, совершенно четко осознает свои действия и выглядит совершенно здоровым человеком — и психически, и физически.

Я думаю, что она не потеряна для общества. И у меня сложилось впечатление, что она уже устала от той игры, в которую ее втягивает ее муж или, может быть, какие-то силы, которым она обязана — положением, деньгами, или заработанной таким, простите за выражение, подлым способом, известностью. И она это осознает, отчасти, по крайней мере. Это не революционерка с безумными глазами, она не горит злобой, ненавистью или местью, как отдельные осужденные, с которыми мне тоже довелось встретиться.

В конце разговора я выразил надежду, что, может быть, она сможет более правильно расставить свои жизненные приоритеты. Думаю, возможно, она бы желала прекратить эту бесплодную возню и свое такое преподнесение. Может быть, она не до конца пока осознает, что делает. Я пожелал ей, чтобы она поскорее избавилась от иллюзий о том, что есть какие-то люди, которые за нее все решат, будь то ее муж или какие-то другие стоящие за ней силы. Ибо есть ощущение, что она орудие в чьей-то игре, имеющей целью скомпрометировать и дискредитировать все, что для нас важно.

Да, в системе исполнения наказаний есть еще много проблем. Да, там всем трудно. Но, поверьте, с каждым годом ситуация улучшается, отношение к осужденным становится все более гуманным. Сегодня огромное влияние имеют общественные наблюдательные комиссии, правозащитники. Они могут посещать фактически любые исправительные учреждения, смотреть, контролировать все — питание, содержание, отношение к осужденным, санитарно-бытовые условия. Сейчас много форм общественного контроля, и это хорошо. И тем труднее становится дискредитировать систему исполнения наказаний.

Если дискредитировать армию, Церковь, правоохранительные органы и другие институты, которые по сути нас защищают, то не останется ничего, что бы обеспечивало нормальное функционирование российского государства. Последствия могут быть трагичны, вплоть до разрушения России. Может быть, именно этого хотят люди, которые стоят за претензиями Надежды Толоконниковой, действиями ее мужа и некоторых других персонажей, именуемых правозащитниками?

201326 сентября„Православие и мир“

— Люди, отряды, народ ее не приняли. Она просто требует к себе исключительного отношения: не работает, живет в специальной комнате в бараке, который рядом с ШИЗО. Рядом охрана, потому что она заявила, что ей угрожает опасность.

Как и во всех коллективах — есть проблемы. Кто-то сильнее, кто-то слабее, кто-то тверже духом. Причем тут администрация колонии и претензии Толоконниковой? Она заявляет, что осужденных заставляют работать по 16 часов в день. Да сейчас каждый месяц в колонии приходит с проверками общественная наблюдательная комиссия! Почитайте, сколько было проверок.

Сейчас становится прозрачной наша армия, наши правоохранительные органы. Пенитенциарная система еще более открытая. Начальник УФСИН России по Республике Мордовия Симченко Олег Викторович, вчера, открывая заседание комиссии, обратился к присутствующей комиссии: «Да мы наоборот вас просим — пожалуйста, приезжайте в любое время, мы все готовы вам показать!»

Надо понять, сейчас другие времена. Даже такая известная защитница прав заключенных, как Мария Каннабих считает, например, американскую пенициарную  систему более жестокой, чем российскую. Она об этом прямо на заседании говорила. Может, кормежка у американцев лучше, но условия содержания осужденных более жестокие.

201327 сентября„Церковный вестник“